Previous Entry Share Next Entry
Pieris brassicae
glaza_sobaki
Эти серые облака, должно быть конец июня; опущенные веки, да мое бессилие - плечо знакомое, теплое, Ваше… А я будто и не выходила все это время из состояния духовной немоты, или же тогда на плечах чужих, на поручнях, просто-напросто просыпала все изотопы своей остановки. Я хочу запечатлеть Вас именно таким: в ветхой оконной раме, в сияющем утреннем саду (когда я разгадывала секрет цветовой тональности), сквозь плавные очертания граней предметов и огоньки свечей, в дверном проеме стоящим (и черемуха тогда еще лишь заходилась белым) и я не могла смотреть в Вашу сторону, боясь поймать взгляд, да рассыпаться дюжиной стеклянных шариков себе же под ноги…
Щекою прижиматься к прогретым на солнце камням, руки протягивать навстречу еловым веткам, тонуть в бесконечной цепи собственной уязвимости и чувствительности, попеременно погружая пальцы то в окно, то в льняные шторы, то гладкий фарфор кофейной чашки, отдавать безгласной обители материального, всю нежность, да только она оказалась неисчерпаемой. А я и не ожидала. Потом – лицо прятать в подушках, который раз пытаясь бежать от приступов необъяснимой печали. Я проходила по этим улицам не раз, но что-то заставляет возвращаться снова и снова.
Улыбаться в зеркала и пытаться выброситься прочь всех отчаяний, но куда? Вы будете удивлены, но именно в суетность, во всю скверность бодрого хода секундной стрелки, для того , хотя бы, чтоб выйдя летнее утро, внезапно не столкнуться с ноябрьским вечером. И не расплакаться на виду у обветренных прохожих, не стать рафинадом в стаканах дворов-колодцев, не взлететь выше покатых крыш и с гулким хлопком не удариться об асфальт, наконец.
- Я по Вам так скучала…
- И я по Вам скучал.
Есть много слов воспринимаемых ушами. Много и тех, что проникают в мысли. Но лишь малая часть их способна достичь сердца. Не наизнанку вывернуть, но развернуть, обратить стаей бумажных капустниц и творить в воздухе снежный вальс среди зелени и солнца. Это скорее даже невесомые души слов где-то в незримом параллельном пространстве, они обладают великой силой изумрудной воды и парковой сирени, владеют тайной ажурных оград и затихших в побледневшей ночи скамеек. Они знают много больше, чем смогли бы принять мы. Оттого и эта угловатая тишина собирается в комок. И подступает к горлу. И заставляет снова летать над проспектом, как тот голубой шарик, наполненный гелием. И быть бесконечно счастливой, и смеяться, смеяться, смеяться…
Я знаю Вас не так долго, я не могу угадывать последующие взгляды или жесты рук. Но мне кажется, мы встречались уже когда-то давно, мне было что-то около шестнадцати и волосы цвета пшеницы, убранные под пуховый платок, это потертое пальто и промокшие башмаки, и Вы в такой ладно сшитой форме, Вы казались мне кем-то неземным, словно пришельцем из другого, неизвестного мира. Скрипели доски старого моста, над рекой стелился густой туман, у берега качались две лодки, одна – явно брошенная своим хозяином, ссохшаяся, в крупных трещинах, вторая – странного зеленого цвета (обыкновенно, таким красят стены в парадных новых домов). Вечерело и деревья разменяли все свое золото на сырую грязную охру, только горела красным молодая рябина в глубине парка, а я смотрела на нее и думала: скоро Вы снова исчезните туда, где воспоминания окажутся не в чести, и едва скроется Ваша спина за поворотом в сосновую аллею – я загорюсь тем же пламенем, что и эта рябина. И сразу облечу в беспокойные воды реки. И до последнего забвения каждый из листов будет пытаться утонуть в темных волнах, но даже это, казалось бы, отчаянное начинание (подобно тому, как закричать в безысходности ночного кошмара) останется пропущенным мимо глаз: что духом этой холодной реки, что самим Богом.
И я снова не смогу подобрать нужного обличия для того, самого важного и лишь прошепчу у виска:
- Я по Вам так скучала…
- И я по Вам скучал.

Но, вполне может быть, что и тот день, когда я который раз уже перечитывала Бротигана, ветер переменил направление и распахнул все окна. И в седых волнах тюля моя старая веранда показалась мне похожей на сказочный корабль, затерявшийся в Китайском море, моя внучка сидела на полу, облокотившись мне о колени, и перерисовывала летучих рыб из атласа живой природы, найденного ею среди чердачного хлама. Тихонько напевала какую-то незнакомую мелодию, как вдруг взгляд ее остановился где-то в районе двери, и она замолчала и дотронулась до моей руки. Я в смятении отложила книгу, позабыв о закладке, сама собою соскользнула хрустальная ваза с тумбочки, в какой-то миг в воздухе осколки, водяные капли и желтые ирисы заплелись в единое невесомое, но тут же рухнули на пол безжизненной кучей никчемного мусора. Я встала с кресла, оправила юбку и через несколько шагов поняла, что не я иду навстречу к Вам, но земля движется под моими ногами, а дыхание перехватывает так же, как много лет назад, и что мне оставалось? Кто я для Вас теперь, когда уже давно жизнь обрела покой, а в моем море наступил вечный штиль? Кто Вы для меня, когда все волнения юности сквозь призму прожитых лет обратились излишними сантиментами? Как Вы нашли мою обитель среди зарослей вишни и сорняков? И главное – для чего?
Я смотрела на Вас долго, не решаясь заговорить, Вы улыбались и глаз не отводили.
- Я так по Вам скучала…
- И я по Вам скучал.
В каком из времен, в какой из ипостасей – это не так важно, Вы прекрасно растревожили мою душу, я разучилась спокойствию, но именно через все свои переживания, резкие прыжки от эйфории к мучениям и наоборот, я нашла те точки пересечения душевного и разумного. И если в этом нет смысла, тогда для чего мне жить? Разрежьте меня на ленты чужих цитат, или бросьте о пол, а из битого стекла сотворите себе витраж, Вы можете разложить меня по нотам и вскрыть все минорные аккорды. И распять их на линейках тетрадного листа… Только никогда не говорите мне, что смысла нет. Лучше уж я навсегда останусь в неведении.
Пара мгновений и Вы уйдете. Что же останется тогда мне? Только взглядом чертить линии по узорам ковра. Только обернуться к окну, зависнуть в молчании и думать о Вас. Мысленно проигрывать снова и снова наши разговоры и тянуть за собою этот шлейф от письменного стола к креслу, далее – по коридору направо – в сторону кухни, от раковины – к плите, включить газ и рассматривать свое отражение в закипающем чайнике. Продумывать каждое движение, выискивать изъяны в сказанном или сотворенном и снова раздавить себя, как назойливого комара, залетевшего в форточку – от дождя спрятаться. Только зря все это. Ведь здесь даже в самые солнечные дни, часов около десяти вечера, потолки опускаются ниже. Я давно к этому привыкла и уже заранее готовлю кастрюли и ведра, расставляю их по углам. Потом этой водою можно поливать кактусы, а можно варить на ней кофе (только выходит он с привкусом штукатурки). Однажды, правда, этот дождь растянулся в несколько дней. И когда вода начала достигать уровня ключицы, Бог превратил меня в большую древнюю черепаху, даровал умение плавать и жабры – чтобы не захлебнуться. Все потому что я боялась выйти из своей комнаты: открыть дверь и дать волю волнам. Они затопили бы не только мой дом, но и весь город. А где-то на другом конце этого города живете Вы. И тогда Вам стало бы ясно, что здесь происходит на самом деле, когда я остаюсь одна.
Еще - эти цветы на подоконнике. Вам, быть может, покажется странным, но они меня пугают даже сильнее, чем все возможности повторения потопа. Крупные и яркие, они похожи на стрелы охотника. И охоту, значит, ведут на меня.
Цветы молчат. И это молчание несравненно с молчанием книжной полки или огарка свечи, например. Какая-то равнодушная ухмылка прячется за внешней непроницаемостью, будто на их памяти произошло полсотни кровавых убийств особой жестокости.
В них есть что-то от того магического утреннего дурмана. Когда всплывает все позабытое, раздосадованное и усопшее без отпевания. От этого не спасет ни чай на сонных ягодах, ни травы забвения, что я раскидала по остывшей простыне (следуя заповеди, вычитанной мною в старинном журнале). И тогда я начинаю молиться, но мои молитвы слишком уж похожи на роптания, и им не хватает легкости, чтобы подняться в небесные выси.
Вы тоже их знаете. Они разворачивают свой цветной маскарад везде, где ему нет места: это окраины кладбищ, свежие пепелища, заброшенные сады и покинутые дома. Мне говорили: они питаются чужой болью. Не важно – физической или моральной. Более того: цветы сами бросают в воздух зерна уныния, чтобы вдохнув их, мы дали грусти корнями расползтись по собственному сердцу, зацвести и плодоносить. Но отчего-то мне думается: прежде всего, дело во мне, а не в цветах.
Останутся зеркала, они хранят вечное дыхание зимы. Я мельком услышала из разговора соседок: прямо напротив этих зеркал за несколько дней до моего приезда скончался прежний обитатель комнаты. И эти знания должны были задержать меня в каком-то нелепом напряжении, хотя бы на долю секунды. Но я удивительно спокойно к этому отнеслась. Ведь, владея магией светотени, трудно бояться призраков. Да и вообще в моих глазах многие вещи то незаслуженно теряют, то напротив, необъяснимо обретают способность заворожить. Я умею оборачивать фольгой волшебства почти что каждую вещь. Только вещи к этому равнодушны.

Дальше – вереница дней, людей, даже дел, но с этим неизменным определением «каких-то», тех, что я пережила в воспоминаниях, мыслях о Вас. И я знаю, спустя пару лет, уже где-то на задворках они сольются в одно большое пятно серебристого цвета, позднее оно станет озером, таким чистым и прекрасным, с пушистыми соснами по берегу, а, в конце концов - и самым красивым местом моей памяти.
И однажды повстречав Ваше имя в чужом, по воле случая, подслушанном мной разговоре, оно не станет возвращать меня в залитую солнечным светом электричку, где гитарные аккорды мешались со стуком колес, или в серые улицы под теплый майский дождь, но подведет к тому тихому лесному озеру и даст напиться его искристой воды. А я припаду к шершавому рыжему стволу и буду что-то шептать тихо-тихо, может быть, я даже расплачусь или просто запачкаю смолою платье... Я буду счастлива.
Ведь Вы навсегда остались со мною, впечатались всеми оттенками золотого и зеленого в мое успокоенное в вереницах дальних дорог сердце. 


  • 1
по Вас скучал

Да, правило мне известно. Но тут нужно именно "по Вам". Иначе - все ломается

  • 1
?

Log in

No account? Create an account