Алиса гуляет по карнизу
glaza_sobaki



Я пишу к тебе, далекому, письма (да такому далекому, что ты уже кажешься мне незнакомым) в еще более незнакомый город, где должно быть никогда не идут дожди. А еще ты ездишь на таком добротном старом велосипеде, через залитую солнцем, главную улицу (как когда-то ты ездил по Среднему и через седьмую линию до Университетской). Я часто представляю себе, каков ты сейчас. Кем ты работаешь и какие книги читаешь. Раньше ты любил Джеймса Олдриджа. А еще декламировал Кортасара среди закопченных кастрюль и газет, на нашей утренней кухне.

Помню тебя в таких мельчайших подробностях, что по дому уже много лет бродят десятки твоих призраков, созданных моим воображением. Например: вот ты, сидишь в плетеном кресле на балконе и пьешь кофе, тогда, в каком-то n-ном году, ты разлил на себя этот кофе, так теперь другой ты каждое утро опрокидывает чашку и просит меня постирать испорченную рубашку. Или вот ты снимаешь ботинки в коридоре и спрашиваешь меня, как прошел мой день (за все время ты единственный спрашивал меня об этом).


ДалееCollapse )


Самая Прекрасная парикмахерша в городе. Зарисовка.
glaza_sobaki
А ты не знаешь, я пробирался сквозь джунгли строительных лесов и автобусных поручней. Я искал тебя в узорах переплетающихся рук и волос, а находил только обгоревшие шлагбаумы парикмахерских ножниц. Облака лака-фиксатора. И еще хрипловатый голос, который пел о чем-то прекрасном и добром из радио на стене (того нового радио, которым ты так гордилась). Совсем не помню, как ты смеялась и не знаю, как говорила: «ужин на столе», но я никогда не забуду цвет твоего защитного фартука. И тонкую струйку дыма, тянущуюся от пахучей сигареты твоей посетительницы (ведь точно так же тянулись мои безликие дни в ожидании тебя).  
Я стоял, прислонившись щекой к витрине. Я любовался твоей тонкой талией в пене сливочного кружева, перетянутой зеленым атласом сомнительного качества. Посетительница качала головой в такт щелчкам твоих щипцов. Все оставались при своих будничных обязанностях, не смея подвергать сомнению могущество негласного договора бытия. 
Твоя шея тоньше всех самых тонких шей. Твоя кожа прозрачней самого прозрачного стекла. Твои паучьи объятия пальцев и перекисевых, пахнущих жженой соломой, прядей… я бы сравнивал тебя с янтарно-бархатными герберами в стеклярусе дождевых капель. Я бы следовал сквозь подводные лабиринты и колдовство сонных волн к твоим чистым и правильным дорогам рек. Вырастил бы для тебя сад, в котором яблони цветут круглый год, а кирпичи бордюров напевают мелодии модных французских романсов. Но ты высматривала мою лохматую макушку среди сотен других разнознакомых и разноцветных, старалась обходить меня стороной. Ты пугалась моего точеного профиля, когда встречала его случайно в утренней толкучке метро. Ты выучила все цвета всех моих рубашек, чтобы угадывать меня уже издали и переходить на другую сторону улицы. 
И вот он я. Я стою, прислонившись к мокрому окну (на моем лице останутся позорные красные отметины, незнакомый дворник снова будет дразнить меня вуайеристом). Скоро закончится обеденное время и мне придется вернуться на почту. Представляешь, как это трудно – отправить тебе хотя бы одно из тех замечательных писем, что я написал, работая на почте?

Я уже множество раз получал твои отказы по воображаемому факсу. Стирал их, как пыль с книжной полки, из воображаемого автоответчика.Я отрастил себе самые длинные в городе патлы. И через час за тобой приедет какой-то очередной и пустоголовый на своем голубом спорт-каре.

И твои кудри будут сиять апельсиновым огнем на новом весеннем солнце. 

Something interesting about J. Из святочных рассказов
glaza_sobaki

Моему милому К.Б.
 

Тогда было что-то около девяти пополудни. Джо сантехник уснул в метро. Ему приснилось, что в пальцах осталась непотушенной сигарета. Он прекрасно понимал, что теперь на его плечи легла ответственность за жизнь ни одного человека. 
Джо сантехника охватила паника.Ведь между реальностью и сном простираются невероятных размеров равнины. Их нельзя преодолеть просто так, по собственному желанию. 
Тогда он решил молиться. Он поднял глаза, поискал икону. Иконы вообще редко встречаются в вагонах метро. Но Джо не терял надежды. Ее вообще сложно потерять. Даже те, кто говорят, что они якобы потеряли – на самом деле мухлюют (это из того, что необходимо помнить). 

ДальшеCollapse )

Доброго Вам утра, Святой Отец
glaza_sobaki
             
              


ДальшеCollapse )

Осень у моря
glaza_sobaki
 *Пересекая ограду – не задень ее острых шипов, иначе она навсегда скроет от нас свои  розы.  

Удивительное зрелище – осень у моря. Когда воздух пропитан влажной солью, камни дышат студеным блеском, гниющие медузы, прочь выброшенные прибоем, больше никогда не раскроют свои купола и беспокойная вафельная вода беснуется в серых рефлексах хмурого неба.  Зыбкий песок мешается с налетевшими из перелеска листьями и будто тихонько выдает отрывистую «w» при каждом  его шаге. Но он не услышит, как поет песок. Не разглядит рисунка лупящейся краски по ломаным шезлонгам.
    
ДальшеCollapse )

Pieris brassicae
glaza_sobaki
Эти серые облака, должно быть конец июня; опущенные веки, да мое бессилие - плечо знакомое, теплое, Ваше… А я будто и не выходила все это время из состояния духовной немоты, или же тогда на плечах чужих, на поручнях, просто-напросто просыпала все изотопы своей остановки. Я хочу запечатлеть Вас именно таким: в ветхой оконной раме, в сияющем утреннем саду (когда я разгадывала секрет цветовой тональности), сквозь плавные очертания граней предметов и огоньки свечей, в дверном проеме стоящим (и черемуха тогда еще лишь заходилась белым) и я не могла смотреть в Вашу сторону, боясь поймать взгляд, да рассыпаться дюжиной стеклянных шариков себе же под ноги…
ДальшеCollapse )

Путешествие внутри одной комнаты
glaza_sobaki
Однажды в невесомости световых волн, в плавном движении бликов по старым обоям (то был завтрак и будто бы около девяти часов утра) я тихо и безболезненно вышла из ума.
ДальшеCollapse )

?

Log in